В бой идут одни старики · 31.12.07

Газета “Дуэль”

“В БОЙ ИДУТ ОДНИ СТАРИКИ”

(С. ГРИБАНОВ)

Их осталось совсем немного - тех бесстрашных и веселых парней, которые не только умели драться в небе, но и лихо сплясать и спеть после напряженного боевого дня.

Как-то летом на рассвете

Заглянул в соседний сад…

Помните фильм? Эскадрилья летунов поет эту песенку о вечном - о любви. На огненных высотах навсегда оставались боевые друзья. Никто не знал, что будет с каждым завтра - вернется ли живой или свечкой сгорит в кабине истребителя. И все-таки пели! Да так пели - аж озноб по душе…

Там смуглянка-молдаванка

Собирала виноград.

Между прочим, эскадрилья такая действительно была.

В свое время пасечник Ферапонт Головатый на вырученные от продажи меда деньги купил истребитель и подарил его летчику Борису Еремину. С этого началось всенародное патриотическое движение - каждый, по возможности, стремился приблизить победу над Германией. И вот тогда группа артистов тоже набрала необходимую сумму - даже на два самолета! - но при этом было высказано пожелание: на борту каждого истребителя написать слова популярной до войны киноленты “Веселые ребята”. В 5-м гвардейском истребительном авиаполку, которому достались те боевые машины, так и сделали. И ходили “Веселые ребята” в воздушные схватки с противником до самой Победы - пока не освободили от гитлеровцев всю Европу. Позже родился чудный фильм под названием “В бой идут одни старики”. Это о них.

Я расскажу об одном ветеране, на истребителе которого были выведены те слова - “Веселые ребята”.

Значит так. Рассчитывая на реванш за поражение под Сталинградом, немецкое командование сосредоточивало севернее и южнее Курска мощные группировки вермахта - лучшие свои соединения. На вооружении их состояли самые новейшие образцы боевой техники: “Тигр”, “Пантера”, штурмовые орудия “Фердинанд”, истребители “Фокке-Вульф-190”, “Мессершмитт-109”, штурмовик “Хеншель-129”. Гвардейцам 5-го истребительного авиаполка, которым командовал Герой Советского Союза В.А. Зайцев, предстояло сойтись в небе на белгородско-курском направлении с бойцами знаменитой 52-й эскадры люфтваффе, на счету которой было уже 5000 побед!

В эти дни, в начале июня 1943 г., в 5-й гвардейский прибыл летчик - младший лейтенант Константин Васильев. В 42-м он окончил летную школу, и на боевых машинах его налет составлял всего-то около 40 часов. Для сравнения: французам из полка “Нормандия-Неман” прежде чем пойти в бой предстояло налетать 600 часов. Немцам - 400.

Младший лейтенант Васильев уже на третий день после прибытия в часть получил боевое крещение. Первый бой летчику запоминается на всю жизнь - как все, что впервые. Динамика атак - когда подумать не успеешь, а к тебе уже тянется трасса снарядов; перегрузки - до потемнения в глазах, а ты ищи, где свои, где чужие… Боевое крещение летчику-истребителю Васильеву запомнилось, а следующий вылет и вспоминать бы не хотелось, да ведь из песни слова не выкинешь.

В исторических исследованиях о нем сообщается по-военному кратко и сухо: “23 июня над Северским Донцом произошел воздушный бой. Советские летчики сбили 10 и подбили 3 немецких самолета. В.И. Попков уничтожил 2 Ме-109. В бою одержали победы С.Г. Глинкин, Н.С. Сивцов, лейтенант Г.И. Курченко, младшие лейтенанты В.С. Игнатьев, А.Б. Мастерков, П.Т. Кальсин, старший сержант А.Г. Долгов и др… Опыт этого боя многому научил молодых летчиков-истребителей - будущих асов, ставших грозой для врага. Командующий фронтом объявил всем благодарность, а летчика В.И. Попкова наградил именными часами”.

Что верно, то верно. И часы командующий Юго-Западным фронтом генерал Р.Я. Малиновский вручил летчику Попкову, и благодарности всем перечисленным выше объявил. Виталий Попков сбил двух “мессеров”, остальные 7 пилотов - по одному самолету. Получается 9. Но для истории - полвека спустя! - кого же схоронили за тем “и др.”? Это ведь он завалил в том бою десятую машину противника.

Сохранилось боевое донесение командира 5-го гвардейского истребительного авиаполка в штаб 17-й воздушной армии. В нем сообщается, что воздушный бой произошел в районе Журавки - это в 15 км юго-восточнее Белгорода; что продолжался он целый час, что сбили наши летчики 4 “мессера” и 6 “юнкерсов”. А дальше командир полка пишет: “В тяжелом воздушном бою летчик-истребитель гв. младший лейтенант Васильев Константин Николаевич, стремясь спасти оказавшегося в критическом положении командира, прикрыл своим самолетом его самолет от снарядов и пуль атакующих немецких истребителей. Получив тяжелые ранения, Васильев К.Н. усилием воли направил горящий самолет на Ме-109 и меткой очередью сбил его. Летчик Васильев Константин, истекая кровью, привел и посадил поврежденный самолет на свой аэродром. Летчик потерял сознание, направлен в госпиталь…”

Такое вот - для истории о Великой войне - получается-то “и др”.

Ра-ас-ку-удрявый клен зеленый, лист резной.

Я влюбленный и смущенный пред тобой.

Клен зеленый, да клен кудрявый,

Да раскудрявый, резной.

Забегая вперед, замечу, что командиром, которого спас Константин Васильев в той неравной воздушной схватке, был летчик В.И. Попков. Виталий Иванович станет дважды Героем Советского Союза, дослужится до звания генерал-лейтенанта авиации. А судьба Кости, как дружески зовет Васильева его бывший командир, сложится несколько иначе.

…Инвалид войны, еще до недавнего времени бригадир комбайнеров одного из совхозов, Константин Николаевич Васильев живет на окраине Можайска в обычной русской избе - с печкой, чуланом, поленницей дров во дворе и невысоким забором, который скорее для порядка, чем для охраны. На калитке его - не патентованный номерной замок, а легкий крючок - поднял кверху и заходи спокойно. Константин Николаевич живет вдвоем с женой Фаиной, детей у них нет. Пока Фаина накрывает на стол (она просила звать ее только по имени, и я выполняю эту просьбу), Константин Николаевич отвечает на мои вопросы. Рассказчик он не самый лучший. Как-то по-юношески застенчиво улыбаясь и пряча огрубевшие от крестьянского труда руки под стол, вспоминает тот давний бой.

  • Было так. Когда я заметил, что немец дал трассу по самолету командира, ничего уже нельзя было поделать. Тогда я крутанул свою машину навстречу очереди. Она прошла прямо над моей головой, но, слава Богу, не попала. Правда, вот в ногу угодило, да еще в руку. Нога повисла, кровь льется. Но другой-то ногой я могу работать? И тогда меня такая злость взяла! Ведь только бои начались, а тут… В общем, сбил я того “мессера”.

Константин Николаевич поднялся из-за стола, зашел за печку и выключил радио.

  • Ну, давайте выпьем! - весело предложила Фаина. - Свои огурчики-то у нас, и помидоры свои. Нынче вот не очень удались - дождей мало было. Костя, ну чо ты там?..

Константин Николаевич вернулся, протянул мне что-то напомнившее аэроклубовский шлем, и продолжил рассказ:

  • Значит, немецкий летчик, которого я сбил, выпрыгнул с парашютом, и его взяли в плен. Оказался полковником. У него было три железных креста с бриллиантами. По-нашему, чуть ли не трижды герой выходит. И как он потом показал на допросе, кресты те получил за то, что 200 с лишним наших самолетов насшибал. А тогда, после боя, протянул мне этот вот шлемофон и говорит: “Возьми на память. Мне больше не пригодится. Для меня война закончилась…” Вот я и слушаю последние известия по этому шлемофону. Вместо радио.

Признаюсь, в ту минуту на душу накатило что-то тяжелое, тревожное. Подумалось - сколько же это за полвека после войны через судьбу русского мужика прошло всяких радетелей за его счастье. Корыстолюбцы и фарисеи, они легко отступали от одной веры, принимали другую, продавали свои убеждения, совесть. Да что совесть - Родину! Лучший немец года, лучший американец, герой Израиля… Кого у нас, на святой Руси, нынче только нет…

Мы выпили с Фаиной за Россию, потом за наш добрый, терпеливый и доверчивый народ, потом за бесстрашного воздушного бойца Костю Васильева, от яростных атак которого шарахались асы лучших гитлеровских эскадр. Константин Николаевич при этом, словно винясь за что-то, улыбался, отрывал от стола пустую рюмку и только приговаривал:

  • Ну, давайте, давайте. Выпейте да закусите как следует…

Я поинтересовался здоровьем хозяина дома. Он ответил, что, слава Богу, все хорошо: сам и дом ремонтирует, и дрова заготавливает, и в поле работает. Глаза вот только сдают. Да еще раны ноют, особенно по ночам.

  • А вина-то или водки какой, сколько помню Костю - ни разу капли в рот не брал, - уточнила Фаина, видимо, уловив в моем вопросе некоторое недоумение.

…Спустя две недели после памятного боя младший лейтенант Васильев вернулся из госпиталя в полк да так - с бинтами на ногах - и провоевал до самой победы. Раны кровоточили, бинты намокали, так что пилоты после каждого боевого вылета помогали Косте перебинтовывать ноги, и он снова шел в бой со своими “веселыми ребятами”. Только после войны поправили ноги летчика Васильева, простреленные очередью из “мессершмитта”.

  • На курорт послали. Немцы там и вылечили. Баден-Баден называется…

Но до этого курорта путь летчику-истребителю Васильеву предстоял немалый. Его летная книжка хранит вехи того пути. Это десятки воздушных боев, штурмовок, полеты на разведку, прикрытие наших войск, сопровождение штурмовиков - и все сквозь огонь, сквозь метель убийственных трасс, на пределе человеческих возможностей… каждый боевой вылет не похож на другой, каждый памятен воздушному бойцу.

Как-то в районе Андреевки “Веселые ребята” прикрывали наши войска. Явились немцы - 12 Хе-111, 18 Ю-87, а еще 35 “мессеров” и “фоккеров”. Сошлись. На одного нашего - пятеро немцев. Дрались полтора часа! К войскам противник так и не пробился, а вот своих после того боя недосчитались. Иван Лавейкин сбил одного “мессера”, Виталий Попков - “фоккера” и “мессера”, Петр Кальсин и Константин Васильев - по “мессеру”.

Листаю летную книжку Константина Николаевича. По сухим записям и хронометражу улавливается динамика последних недель войны. Так, в апреле он вылетает на боевые задания почти каждый день. 25-го - штурмовка Берлина. Затем полеты на штурмовку в районы Тарнов, Бухгольц, Барут. Все горит под крылом его истребителя. И даже 8 мая в районе Чешска-Липа Константин Васильев штурмует вражеские колонны!

Рас-кудрявый клен зеленый, лист резной.

Здравствуй, парень, забубенный, мой родной…

  • Начальник строевого отдела нашего полка Гудков вскоре после завершения Берлинской операции по секрету шепнул нам: “Готовьтесь. Костю отметим…” Что это означало - мы знали. Косте посылают представление на золотую звездочку… - вспоминал победные дни 45-го дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации В.И. Попков.

Представление действительно пошло по инстанциям. Сначала в дивизию. Там заслуги Константина Николаевича хорошо знали. 18 сбитых боевых машин противника - это ли не заслуга! Документы подписали, отправили дальше. А дальше - словно топор в воду…

К властям предержащим последние из эскадрильи “Веселых ребят” обратились в канун 50-летия Великой победы. Со святой верой в слова присяги, которую давали когда-то на верность Родине, они напомнили о долге перед мертвыми и живыми - теми, кто ковал ту победу. И что же? Какой ответ получили от новой власти? Простой. Очень простой! “Старичкам” доходчиво и популярно разъяснили, что комэск их, Штоколов, хоть и насбивал за войну больше двух десятков вражеских самолетов, давно умер. Зачем ему звезда Героя? Пилот Макаренко теперь вообще чужой - живет в самостийной Украине. Пусть его там и награждают, чем хотят. А Васильев…

В феврале 1995-го военному комиссару Можайского объединенного горвоенкомата из Главного штаба ВВС поступил запрос - подготовить на Васильева Константина Николаевича представление к присвоению ему звания Героя Российской Федерации. Главком ВВС генерал-полковник авиации П. Дейнекин, рассмотрев материалы его летной книжки, счел “необходимым возбудить ходатайство” о заслуженной им высокой награде. Это был запрос.

А вот что ответили мне о решении по тому ходатайству. “На сегодняшний день гражданин Васильев не соответствует званию Героя…” Тут чиновник, не терпящий возражений, принялся перечислять причины, по которым ветеран войны, некогда известный советский ас Константин Васильев, оказался не гож для такой награды. Новой - демократической власти комбайнер совхоза “Можайский” - дядя Костя, как попросту и дружески зовут его соседи и товарищи по работе - не подходил. Закругляя приговор, явно недовольный, что его отвлекают от важных дел, государственный чиновник сделал паузу и добавил:

  • Да и вообще. Не подходит он своим внешним видом…

Вскоре после этих бесед вышла в свет книга генерала А.В. Коржакова. Бывший руководитель службы безопасности президента рассказывал в ней о житье-бытье господина Ельцина. Припомнил генерал и выборы президента: как создавался для этого дела штаб, как господин Ельцин лично предложил руководителем избирательной кампании поставить Сосковца и как высказал это соображение своему верному охраннику. И вот генерал Коржаков пишет:

“Я растерялся.

  • Борис Николаевич, а как же правительство? Он же один из немногих, кто там по-настоящему работает!

…Шеф посмотрел на меня с циничной ухмылкой:

  • А мне насрать на это правительство, мне главное - выборы выиграть”.

Господин Ельцин, как известно, президентское кресло отстоял. Значит, господин Чубайс свой сценарий - о том, как явиться шефу “сталинградцам”, куда ему там пойти, что сказать, где - по чубайсовскому замыслу - “искренне хохотать”, а где и на басовую партию перейти - писал не зря. Неизвестно, состоялся у господина Ельцина “шуточный эпизод-ситуация” с “мужиковатым” ветераном-сталинградцем или не состоялся - какая теперь разница. Это уже никого не колышет!

…Последний раз, когда я навестил Константина Николаевича Васильева, он показался мне заметно постаревшим, утомленным.

  • Летом много работы, а силы-то покидают нас… - как-то по-женски пожаловалась Фаина. Мы посидели втроем в избе - чистенькой, по-деревенски скромной, выпили по рюмашке - опять только с Фаиной - за общее здоровье, за тех, кто в небе - был день Воздушного Флота.

Так за мирной беседой о том - о сем текло наше застолье и, припомнив сценарий, который для господина Ельцина сочинил господин Чубайс, я спросил Константина Николаевича, а согласился бы он на встречу с президентом в той предвыборной кампании? Ведь именно на такого человека и рассчитывал господин Чубайс: ветеран войны, весь израненный, инвалид, на груди боевых орденов целый косяк…

Спокойный, чуточку даже флегматичный, мой собеседник вдруг насторожился. Взгляд его стал холодный, незнакомо жесткий, и мне подумалось: вот так, должно быть, гроза фронтового неба летчик-истребитель Васильев смотрел в атаке, разя ненавистного врага!

  • Не продаюсь я… - мрачно, сквозь зубы процедил старый солдат. - Мы служили Советскому Союзу. Так что сценарий того Чубайса не для нас.

Помолчав, Константин Николаевич ухмыльнулся:

  • Тоже мне интеллигент… - И добавил, как ему, видимо, показалось, весьма существенное: - херов !..

Вечерело. Я засобирался, чтобы не пропустить очередную электричку. Фаина направилась в сад - набрать мне на дорогу яблок:

  • В Москве-то у вас одна химия. Говорят, коровами сумасшедшими кормить начали - из-за границы везут. А у нас все свое, настоящее…

Уже прощаясь, Константин Николаевич вдруг остановил меня в чулане:

  • Подожди-ка…

Он полез на печку, что-то там задвигал, заворчал на кого-то, потом вернулся и протянул мне целлофановый пакет с каким-то предметом.

  • На, возьми… - сказал он односложно.

Лихой воздушный боец за всю войну не проигравший противнику ни одного боя, вручил мне шлемофон сбитого им немецкого аса.

  • Бери, бери. Мне он больше не нужен. Обойдусь без этого радио, - Константин Николаевич улыбнулся как всегда доброй, по-мальчишески светлой улыбкой, к уголкам его глаз сбежались глубокие морщинки, и словно в оправдание такого своего решения, он сказал:

  • Врут нынче все. Тошно слушать…

Эх, клен зеленый, да клен кудрявый,

Да раскудрявый, резной…

* * *

Комментарии

Богудан · 2007-12-31 13:47 · #

Интересная история. Особенно в деталях.

Меня заинтересовали две.

  1. Как звали того немецкого аса о 200 победах, которого сбил наш герой? Проследил ли кто его фамилию? (Ведь могли проследить: в Германии не так много было истребителей-двухсотников…) И, насколько я читал, в Германии не награждали тремя железными крестами с бриллиантами: старались, чтобы каждая следующая степень награды отличалась от предыдущей. Исключение из правил? Или журналистский перебор?

  2. Жена Фаина и несуществующие дети. Фаина, насколько мне известно, - еврейское имя. Правильно ли я понял, что перед нами - пример бесплодного межрасового брака?

tiger1 · 2007-12-31 21:17 · #

Насчет первого: кресты с бриллиантами были высшей наградой рейха. Грубо говоря аналог нашей звезды героя. Так что теоретически ими могли наградить и трижды. Насчет второго ничего сказать не могу.

Eugene · 2007-12-31 22:47 · #

Жена может быть и полячкой. По поводу всяких противоречий - надо откопать тот номер газеты “Дуэль”. Возможно, там поднята дискуссия по поводу этой статьи.

qwerty# · 2008-02-15 06:35 · #

ok

Любовь · 2014-10-14 15:35 · #

Я встречалась с Константином Николаевичем ! Он был двоюродным дядей моего мужа. Очень скромный ,застенчивый ,закрытый человек . Очень любил свою маму Настю,, землю ,природу, родных, свою родную деревню Барышёво. Мой муж его уважал и часто с ним встречался и помогал ему . Царство ему небесное и вечная память герою!

Помощь по Textile